Вопрос: 5 цитат о характере мцыри

Меж темным небом и землей, И различал я, как узор, На ней зубцы далеких гор; Недвижим, молча я лежал, Кричал и плакал, как дитя, И, гладкой чешуей блестя, Но страх не сжал души моей: Я сам, как зверь, был чужд людей И полз и прятался, как змей. Поделись текстом в соц сетях: Подпишись на нашу группу и слушай классную музыку каждый день Сегодня также искали.

Цитаты для поэмы мцыри

Года два тому назад одна женщина, любящая поэзию Лермонтова и иногда хоть это немного смешно теперь плачущая о его судьбе, говорила: Так почти и случилось. Не в тихие дни труда и спокойствия справляет Россия мирный праздник своей поэзии.

Змея скользила меж камней; Но страх не сжал души моей: Я сам, как зверь, был чужд людей. И полз и прятался, как змей. Михаил Лермонтов Мцыри.

Вдруг во ней Мелькнула тень, и двух огней Промчались искры То был пустыни вечный гость - Могучий барс. Сырую кость Он грыз и весело визжал; То взор кровавый устремлял, На полный месяц, - и на нем Шерсть отливалась серебром. Я ждал, схватив рогатый сук, Минуту битвы; сердце вдруг И крови Но нынче я уверен в том, Что быть бы мог в краю отцов Не из последних удальцов.

И вот в тени ночной Врага почуял он, и вой Протяжный, жалобный как стон Раздался вдруг

Владимир Корф Гость Холодные каменные стены тюремной камеры и тусклый свет луны, плавно очерчивавший силуэт решетки на полу. Да, не такой представлял Владимир себе свою последнюю ночь на этой бренной земле. Впрочем, он вообще не представлял, да и рано было. Какой мужчина в свои 24 года будет думать о смерти? Разве что о смерти в бою или на дуэли ради чего-то стоящего.

«Змея скользила меж камней; Но страх не сжал души моей: Я сам, как зверь, был чужд людей. И полз и прятался, как змей." 1. Нравится Показать список.

В стенах Обители живут пишельцы, говоящие на чужом языке, исповедующие чужую веу, важдебные миу Хаоса, а потому, естественно, боящиеся гозы воплощения Хаоса в моей модели. Таким обазом, Голубь - это метафоа обитателей миа, где людям не делают зла. о мы знаем, что обаз Голубя вообще в хистианс- кой тадиции устойчиво связан с воплощением котости и Духа Святого - вспомним Евангелие.

Впочем, семантика Голубя здесь имеет еще один аспект: Голубь молодой - молод и юноша. Голубь -"дитя неведомой станы", но и геой поэмы - чужой в монастые. о если так, то наш голубь улетает из обители, дабы воплотить мечты о"азгульной юности" и стать"вольным, как оел", по сути, стать олом. И здесь, пожалуй, уместно вспомнить, что оел - свиепая птица Зевса, бога Гозы.

Стоит осознать это, и пивычное, казалось бы, вполне мантическое савнение вольных гоцев обитателей миа Хаоса, как мы помним с могучей птицей - наполнится новым, гоаздо более хищным смыслом. Стоит вдуматься в это, и почувствуешь, какие бездны, азве- зающиеся под твоими ногами, таит в себе пивычный со школьной скамьи текст. И начинаешь понимать, что космос поэмы - не посто сцена, на подмостках котоой азыгывается жалкая дама судьбы никчемного пленника, но гозное исталище Тьмы и Света, чудовищ- ных космических сил, Бога и Дьявола.

Потому что язычество важдебно хистианству, а языческие боги для хистианства - суть бесы и демоны.

Слушающий голоса Тьмы

Но людям я не делал зла, И потому мои дела А душу можно ль рассказать? Я мало жил, и жил в плену. Таких две жизни за одну, Но только полную тревог, Я променял бы, если б мог. Я знал одной лишь думы власть, Одну - но пламенную страсть: Она, как червь, во мне жила, Изгрызла душу и сожгла. От келий душных и молитв В тот чудный мир тревог и битв, Где в тучах прячутся скалы, Где люди вольны, как орлы.

Но мучительный недуг. Развил тогда могучи . Змея скользила меж камней; Но страх не сжал души моей: Я сам, как зверь, был чужд людей.

Мцыри Вкушая, вкусих мало меда, и се аз умираю. Из-за горы И нынче видит пешеход Столбы обрушенных ворот, И башни, и церковный свод; Но не курится уж под ним Кадильниц благовонный дым, Не слышно пенье в поздний час Молящих иноков за нас. Теперь один старик седой, Развалин страж полуживой, Людьми и смертию забыт, Сметает пыль с могильных плит, Которых надпись говорит О славе прошлой - и о том, Как, удручён своим венцом, Такой-то царь, в такой-то год, Вручал России свой народ. Она цвела С тех пор в тени своих садов, Не опасаяся врагов, 3а гранью дружеских штыков.

Тот занемог, не перенёс Трудов далёкого пути; Он был, казалось, лет шести, Как серна гор, пуглив и дик И слаб и гибок, как тростник. Но в нём мучительный недуг Развил тогда могучий дух Его отцов. Без жалоб он Томился, даже слабый стон Из детских губ не вылетал, Он знаком пищу отвергал И тихо, гордо умирал. Из жалости один монах Больного призрел, и в стенах Хранительных остался он, Искусством дружеским спасён. Но, чужд ребяческих утех, Сначала бегал он от всех, Бродил безмолвен, одинок, Смотрел, вздыхая, на восток, Гоним неясною тоской По стороне своей родной.

Но после к плену он привык, Стал понимать чужой язык, Был окрещён святым отцом И, с шумным светом незнаком, Уже хотел во цвете лет Изречь монашеский обет, Как вдруг однажды он исчез Осенней ночью. Тёмный лес Тянулся по горам кругом. Три дня все поиски по нём Напрасны были, но потом Его в степи без чувств нашли И вновь в обитель принесли. Он страшно бледен был и худ И слаб, как будто долгий труд, Болезнь иль голод испытал.

Лермонтов М. Мцыри

Один черкес одет в кольчугу, Из серебра его наряд, Другие ж все лежат по лугу. Иные чистят шашки остры Кругом все тихо, все молчит. Восстал вдруг князь и говорит:

думал между тем Санин, - но какая красивая змея! . Змии глотая яд, из мрачных нор выходят, / Болезни, раны, страх и язвы производят; .. Кричал и плакал, как дитя, / И, гладкой чешуёй блестя, / Змея скользила меж камней.

Ни создатели сайта, ни хостинг-провайдер, ни кто-либо еще не несут никакой ответственности за собранные здесь материалы. Все авторские права принадлежат их владельцам. Если владелец авторских прав не желает, чтобы его произведения были доступны через наш сайт, ему достаточно сообщить нам об этом.

Аркадий Бурштейн. Слушающий голоса тьмы

Но страх не сжал души моей: Я сам, как зверь, был чужд людей И полз и прятался, как змей. Все, что я чувствовал тогда, Те думы — им уж нет следа; Но я б желал их рассказать, Чтоб жить, хоть мысленно, опять. Тебе, я знаю, не понять Мою тоску, мою печаль; И если б мог, — мне было б жаль:

Той дружбы краткой, но живой, Меж бурным сердцем и грозой ,. Змея скользила меж камней; Но страх не сжал души моей: Я сам, как зверь, был чужд.

Узнать, для воли иль тюрьмы На этот свет родимся мы. И в час ночной, ужасный час, Когда гроза пугала вас, Вы ниц лежали на земле, Я убежал. О, я как брат Обняться с бурей был бы рад! Глазами тучи я следил, Скажи мне, что средь этих стен Могли бы дать вы мне взамен Той дружбы краткой, но живой, Меж бурным сердцем и грозой?

Боязнь змей